Я кивнула, и слезы чуть не брызнули из глаз.

— Значит, ты вампир? — спросила она.

— Похоже. Я только что очнулась… Не знаю.

— Ты ощущаешь какие-то изменения?

— Я двигаюсь очень медленно.

Мэллори понимающе кивнула:

— Вероятно, это последствие обращения. Говорят, что такое случается. Но это пройдет. — Мэллори можно было верить, она следила за всеми упоминаниями о вампирах. Затем она неуверенно улыбнулась. — Но ведь ты все равно осталась Мерит, верно?

Я ощутила какое-то непонятное слабое покалывание, словно от моей лучшей подруги и соседки распространялись какие-то электрические искры. Но не обратила на это внимания, списав на свою слабость и головокружение.

— Это все еще я.

И я сама на это очень надеялась.

Дом, где мы жили, достался Мэллори по наследству от двоюродной тетки. Родители Мэллори погибли в автомобильной катастрофе, когда она была еще совсем маленькой, и дом вместе со всем содержимым — от дешевых ковриков на деревянных полах до антикварной мебели, картин, цветочных горшков — достался ей. Дом нельзя было назвать шикарным особняком, но все же это был дом, и в нем пахло как в настоящем старинном доме — лимонной пастой для натирки полов, печеньем и пыльным уютом. Запах был таким же, как и три дня назад, но я отметила, что он стал более насыщенным.

Обостренное чутье вампира?

Мы вошли в гостиную. Элен, скрестив ноги в лодыжках, сидела на краешке полосатого дивана, на кофейном столике перед ней стоял стакан воды.

— Входите, леди. Присаживайтесь.

Она похлопала рукой по дивану. Мы с Мэллори обменялись взглядами и расселись. Я устроилась на диване рядом с Элен, а Мэллори опустилась на такую же полосатую кушетку напротив. Элен протянула мне стакан с водой. Я поднесла его к губам, но вдруг остановилась.

— Я могу… пить и есть что-то, кроме крови?

Элен звонко рассмеялась: